Ministries

Эксперт: «Теперь предстоит следующий раунд закулисных переговоров, и его шансы на успех сегодня значительно выше»

Написал (ла) , 0 , Категории:

В Астане завершились переговоры по урегулированию сирийского конфликта. Итоги международной встречи нашли отражение в Совместном заявлении государств-гарантов «астанинского процесса» – России, Турции и Ирана.  Делегации трех стран поддержали начало переговоров между правительством Сирийской Арабской Республики и вооруженной оппозицией и приняли решение о создании трехстороннего механизма мониторинга режима прекращения огня, одновременно заявив о продолжении борьбы с терроризмом. Комментируя официальные итоги саммита для «IQ», эксперт ПИР-Центра, кандидат политических наук, профессор Академии военных наук Вадим Козюлин приоткрыл завесу над некоторыми скрытыми механизмами миротворческого процесса в Сирии.

 

Напомним, инициатива организации переговорного процесса в Астане по урегулированию сирийского конфликта возникла по итогам трехсторонней встречи глав МИД  России, Турции и Ирана в Москве в середине декабря минувшего года. Эту инициативу поддержал лидер Казахстана Нурсултан Назарбаев, заявив о готовности предоставить площадку для таких переговоров в казахстанской столице.

В конце 2016 года Совет безопасности ООН принял резолюцию, касающуюся договоренностей о перемирии в Сирии, проект которой разработали Россия и Турция. Согласно ей, 30 декабря 2016 года вступил в силу режим прекращения огня в этой стране. А 23 января 2017 года в казахстанской столице, в отеле Rixos President Astana, начался переговорный процесс с участием делегаций правительства и оппозиции Сирии, а также России, Турции, Ирана, спецпосланника Генерального секретаря ООН по Сирии Стаффана де Мистуры и посла США в Казахстане Джорджа Крола в качестве наблюдателя.

Итогом двухдневных дискуссий стало Совместное заявление государств-гарантов «астанинского процесса» – России, Турции и Ирана – которое предусматривает конкретные шаги и ответственность сторон по консолидации режима прекращения огня, вклад в минимизацию и сокращение насилия, построения доверия и обеспечения сдерживаемого гуманитарного доступа, а также защиту движения гражданских лиц в Сирии.

Исходя из того, что «военного решения данному вопросу нет, и он может быть решен только политическим процессом на основании реализации резолюции СБ ООН во всей полноте», было принято решение о создании трехстороннего механизма мониторинга режима прекращения огня. При этом стороны подтвердили намерение продолжать борьбу против ИГИЛ (запрещенная в России международная террористическая организация), отделив ее от другой части вооруженной оппозиции Сирии.

Такова официальная картина состоявшихся переговоров.

 

Однако, по мнению российского эксперта Вадима Козюлина, успешность процесса урегулирования сирийского конфликта в большей степени будет определяться «скрытыми механизмами миротворчества»:

 

-  До момента взятия Алеппо российские власти, как будто, вовсе не признавали наличие какой-либо договороспособной силы по ту сторону сирийской линии фронта. Умеренная оппозиция считалась фантазией Джона Керри. Эти  организации обобщенно именовались «так называемая умеренная оппозиция», либо просто – «умеренная оппозиция», но в кавычках.

Телевидение и пресса убедительно доказывали, что никаких умеренных боевиков в Сирии нет и быть не может, а есть сколоченные американской разведкой немногочисленные группы, которые получают диверсионную подготовку и американское снаряжение единственно для того, чтобы при первой возможности переметнуться в стан исламистов.

Собственно, и сам Джон Керри, теперь уже бывший госсекретарь США, выглядел неубедительно, словно тайный сторонник международного терроризма. Например, ни разу не представил списков этих самых умеренных боевиков: ни адресов, ни паспортных данных. Как говорится, сам себя разоблачал.

Между тем из сирийских источников в прессу стала просачиваться информация о конфиденциальных переговорах Москвы с сирийскими оппозиционерами.

А в декабре 2016 года видеокадры из освобожденного Восточного Алеппо и вовсе засвидетельствовали нечто непривычное: автобусные колонны вывозили из города беженцев, причем вывозили не в сторону лагеря освободителей, к палаточным лагерям и полевым кухням, а в прямо противоположном направлении.

Более того, оказалось, что вместе со своими семьями из Алеппо в Идлиб, контролируемый ИГИЛ, вывозились и боевики «Фронта ан-Нусра». Эта акция, организованная при поддержке российской армии, продолжалась в течение двух недель. Она называлась «эвакуация». Пассажирские автобусы и кареты скорой помощи сопровождали офицеры российского Центра примирения и привлеченные сотрудники Международного комитета красного креста. Власти Сирии вывезли из города около 34 тысяч человек, в том числе четыре тысячи членов вооруженных группировок. Вместе со стрелковым оружием.

Так получили подтверждение редкие сообщения, которые приоткрыли скрытые механизмы российского миротворчества: Москва вела переговоры с сирийской оппозицией, причем – при посредничестве Анкары и без участия Вашингтона.

Тайные шестеренки вертелись быстро, и вот уже через месяц в Астане состоялись Межсирийские переговоры.

В отличие от переговоров под эгидой ООН, которые проходили в Женеве в 2016 году, из нынешнего процесса, помимо прочих участников, исключена Саудовская Аравия и ЕС, а Соединенным Штатам отведена роль наблюдателя. Это меняет состав оппозиционной делегации, но еще более - атмосферу переговоров. За спиной переговорщиков не стоят США и ЕС, и принципы демократии не довлеют над участниками, как обязательный к почитанию догмат.

В связи с этим, можно ожидать, что в нынешнем составе участников сирийская оппозиция скорее встанет на позиции прагматизма.

Тем не менее, было бы слишком наивно ожидать разрешения накопившихся острых вопросов за два дня. Первая встреча – это скорее знакомство, притирка сторон, и, что важно – согласование позиций внутри сирийской делегации, в которой представлены около 15 группировок, в том числе «Файлак Аль Шам», Бригада Сультан Мурад и «Джейш аль-Ислам».

Сирийцы понимают, что в компании России, Турции, Ирана и Казахстана речь может идти о власти, которой, очевидно, официальный Дамаск готов немного поделиться. Но как справедливо поделить власть в государстве арабского Востока, где веками утверждалась истина: только твердая рука самодержавного правителя гарантирует устойчивую государственность?

Теперь предстоит следующий раунд закулисных переговоров, и его шансы на успех сегодня значительно выше: победы армии Башара Асада и его спонсоров позволяют вести диалог с позиции силы, ИГИЛ терпит неудачу под Мосулом, доходы этой террористической организации сокращаются, и боевики массово дезертируют.

Смена власти в Вашингтоне также не сулит проамериканской сирийской оппозиции ничего хорошего. В этой ситуации только истинные исламисты, твердо уповающие на Аллаха, не станут более сговорчивыми.

Что до позиции Москвы, то многие примеры иллюстрируют ее невероятную гибкость: вспомним переменчивые отношения с Турцией, чей президент еще полгода назад обвинялся российскими СМИ в получении доходов от торговли игиловской нефтью.

Другой красноречивый пример: позиция по Ливии, где Кремль оказывает военную поддержку генералу Халифе Хафтару, известному агенту ЦРУ, гражданину США с 20-летним стажем. Его американские связи не портят отношений с Москвой, и становятся все теплее.

Вероятно, уже в ближайшие дни дипломаты России, Турции и Ирана продолжат интенсивный неофициальный обмен мнениями со своими креатурами в среде сирийской оппозиции с тем, чтобы «здоровые силы» в Сирии поскорее приняли за основу мирный план, разработанный в треугольнике государств-спонсоров.